История суррогатного материнства: первые программы и развитие технологий

История суррогатного материнства тесно связана с развитием репродуктивной медицины. Программа, в которой женщина вынашивает генетически не связанного с ней ребёнка, стала возможна только благодаря ЭКО и переносу эмбрионов. Поэтому рассказы о том, как одна женщина рожала ребёнка для другой семьи, и историю медицинской технологии стоит разделять: идея похожа, но способ зачатия разный.

В исторических обзорах суррогатным материнством иногда называют любую договорённость, по которой одна женщина рожала ребёнка для другой семьи. Но до появления лабораторного оплодотворения такая женщина была и генетической матерью ребёнка: зачатие происходило с её яйцеклеткой, и разделить генетическое материнство и беременность было невозможно.

В гестационной программе эмбрион получают в лаборатории и переносят другой женщине только для вынашивания, а своей яйцеклетки суррогатная мама не даёт [1]. Поэтому, отвечая на вопрос, когда появилось суррогатное материнство, нужно уточнить, о чём речь: о социальных договорённостях или о медицинской технологии с переносом эмбриона.

25 июля 1978 года в Великобритании родилась Луиза Браун, первый в мире ребёнок, зачатый с помощью экстракорпорального оплодотворения. Метод разработали Роберт Эдвардс и Патрик Стептоу, и в 2010 году Эдвардс получил за разработку ЭКО Нобелевскую премию по физиологии и медицине [2]. Премию присудили за технологию оплодотворения вне организма, а не за изобретение суррогатного материнства.

Первое успешное ЭКО не было суррогатной программой: Луизу выносила её собственная мать. Но возможность получить эмбрион в лаборатории и перенести его в матку стала технической основой следующего шага: помощи женщинам, которые не могут выносить беременность, в том числе при отсутствии матки.

В 1985 году в журнале New England Journal of Medicine вышло сообщение американского гинеколога Вульфа Утиана и соавторов об успешной беременности после ЭКО и переноса эмбриона суррогатной матери [3]. Это один из первых задокументированных клинических случаев гестационного суррогатного материнства. В публикации речь идёт именно о беременности, поэтому год статьи не стоит путать с датой рождения ребёнка.

Суть нового подхода в том, что получение яйцеклетки и вынашивание разделились. Женщина могла иметь собственные яйцеклетки, но не иметь возможности безопасно выносить ребёнка, и гестационная программа сохранила её генетическую связь с ребёнком. Отбор суррогатной матери, её согласие и наблюдение за беременностью при этом остались отдельными задачами.

В 1986 году в Москве, в центре, который сегодня называется НМИЦ акушерства, гинекологии и перинатологии имени В. И. Кулакова, родился первый в СССР ребёнок после ЭКО [4]. Но началом суррогатного материнства в России эту дату считать нельзя: первое ЭКО ещё не было программой с суррогатной матерью.

Правовые рамки сложились позже медицинской технологии. Семейный кодекс 1995 года закрепил, что супругов записывают родителями ребёнка, рождённого суррогатной матерью, только с её согласия [5]. На уровне федерального закона определение суррогатного материнства и требования к участникам закрепила статья 55 закона № 323-ФЗ 2011 года [6], а порядок применения вспомогательных репродуктивных технологий сейчас устанавливает приказ Минздрава № 803н [7]. Как эти нормы работают сегодня, разобрано в статье о суррогатном материнстве в России.

Сегодня, обсуждая программу для будущих родителей, важно разделять медицинскую часть, подбор суррогатной мамы и сопровождение. Многолетний опыт репродуктивной медицины не отменяет индивидуального обследования и не означает, что любая семья подходит под условия программы.

Современная программа держится не только на переносе эмбриона. Важны идентификация образцов, оценка здоровья участников, информированное согласие и психологическая подготовка. В рекомендациях ASRM для гестационных программ отдельно прописаны медицинское обследование, консультации психолога и независимая юридическая помощь каждой стороне [1]. Это разные уровни защиты, а не одна формальная анкета.

Изменился и подход к числу эмбрионов. ASRM настоятельно рекомендует переносить суррогатной матери один эмбрион, чтобы снизить риски многоплодной беременности [1], а российский приказ № 803н ограничивает перенос двумя эмбрионами [7]. Прогресс здесь измеряют не обещанием «сразу двоих», а возможностью планировать лечение с учётом здоровья вынашивающей женщины и детей.

Выражение «ребёнок из пробирки» описывает только лабораторный этап. Дальше эмбрион развивается в организме женщины, и беременность требует обычного акушерского наблюдения с учётом конкретных рисков. Искусственная матка, клонирование и суррогатное материнство обозначают разные вещи, и путаница между ними создаёт неверные ожидания.

Генетическое родство определяется не тем, кто вынашивает беременность, а тем, чьи половые клетки использованы. Подробнее этот вопрос разобран в статье о генах и суррогатном материнстве. История метода показывает, как разделились биологические роли, но не делает ни одну из участниц менее важной для благополучия ребёнка.

У надёжной исторической справки есть конкретное событие и источник: рождение после ЭКО, сообщение о беременности, публикация клинических результатов. Фразы вроде «первая в мире программа» или «самая успешная технология» без уточнения метода проверить невозможно. И опыт одной клиники нельзя переносить на всю страну.

Будущим родителям полезнее спросить, как сегодня устроены обследование, идентификация эмбрионов, наблюдение беременности и оформление документов. Современный процесс по шагам описан в статье о том, как работает суррогатное материнство.

История суррогатного материнства объясняет, откуда взялся метод, но решение об участии принимают по действующим медицинским и правовым условиям, а не по давности технологии. Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию врача и юриста.